Мир после кризиса. Доклад Национального разведывательного совета США. Часть VIII

Глава 5

Растущий конфликтный потенциал

В настоящее время мы обладаем огромным конфликтным потенциалом, как межгосударственным, так и внутригосударственным, который в течение следующих 15–20 лет возрастет в больших масштабах, нежели мы ожидали в докладе «Контуры мирового будущего», прежде всего в районе Большого Ближнего Востока. Значительные части региона станут менее нестабильными, чем сегодня, и более похожими на другие части планеты, например на такие, как Восточная Азия, в которых доминируют экономические цели. Однако прочие территории региона будут оставаться вполне созревшими для возникновения конфликтов. Сочетание растущих и открытых экономик и продолжающейся авторитарной политики создает потенциал для социального возмущения, гражданской войны и межгосударственных конфликтов. К 2025 году ядерные амбиции Ирана, вероятно, станут более определенными в том или ином аспекте, и страны региона устремятся в сторону гонки вооружений или найдут иной путь в своих попытках упрочить безопасность в регионе. Хотя мы уверены, что привлекательность «Аль Каиды» и других международных террористических групп уменьшится за 15–20 лет, но силы, готовые спонсировать их поддержку, продолжат свое существование, представляя постоянную угрозу, особенно в силу ожидаемой большей доступности смертельных технологий.

Сокращение дуги нестабильности к 2025 году?

В нашем предыдущем докладе «Контуры мирового будущего» мы допускали, что страны, наиболее подверженные конфликтам, образуют огромную дугу нестабильности, простирающуюся от региона южнее Сахары в Африке через Северную Африку на Ближний Восток, Балканы, Кавказ, Южную и Центральную Азию и часть Юго Восточной Азии. Сегодня некоторые части этой дуги испытывают возрастающую экономическую активность, включая средний и высокий уровни увеличения ВВП, претерпевают медленные, но заметные экономические реформы, в них есть развивающиеся финансовые рынки, высокий уровень внешних и межрегиональных инвестиций и соответствующее распространение технологий, происходит развитие новых торговых коридоров. В среднесрочной и долгосрочной перспективе возросшие темпы роста, вероятно, замедлятся, если цены на энергоносители останутся высокими, но не настолько высокими, чтобы они оказали депрессивное воздействие на другие регионы. Понимание возросшей уязвимости к систематическим изменениям на мировых энергетических рынках также может послужить стимулом к дальнейшим реформам в экономике, включая большую ее диверсификацию в богатых энергоресурсами странах.

Для режимов, осуществляющих экономические изменения, это будет означать выверенный баланс между императивами стимулирования экономического роста и поддержанием авторитарной власти. Хотя некоторые режимы смогут успешно разрешить эту задачу, шансы таковы, что только одно или два государства станут подлинными демократиями, одно или два в результате будут охвачены гражданскими беспорядками и конфликтами в силу того, что лидеры неправильно рассчитают плюсы и минусы или начнут игру, которая не стоит свеч.

Растущий риск ядерной гонки вооружений на Ближнем Востоке

Некоторое число государств в регионе уже задумываются о том, чтобы развивать или приобрести ядерные технологии, которые нужны для производства ядерного оружия. В течение следующих 15–20 лет решение Ирана относительно своей ядерной программы может вызвать ответную реакцию, и ряд государств региона также интенсифицируют свои усилия по ускоренному созданию ядерных вооружений. Это внесет новые и более опасные измерения в процесс вероятной усиливающейся конкуренции за региональное влияние, среди прочего – соперничество за влияние шиитов в Иране и суннитского большинства в странах, граничащих с Ираном. Одновременно будет подстегнуто соревнование внешних для региона держав, стремящихся сохранить доступ к запасам энергоресурсов и продолжить продажу обычного, но модернизированного и современного вооружения в обмен на усиление политического влияния, а также в обмен на энергетические договоренности и соглашения.

Не является неизбежным… Исторически многие государства имели амбиции в области ядерных вооружений, но не все смогли пройти всю требуемую дистанцию. Государства могут стремиться обеспечить технологическую способность к производству ядерного оружия в большей степени, нежели в действительности желать производить такое оружие. Технологические препятствия и желание избежать политической изоляции, добиться большей интеграции в глобальную экономику в состоянии мотивировать Тегеран к отказу от оснащения ядерным оружием. Однако даже иранская способность производить ядерное оружие может ускорить такие региональные реакции, которые способны оказать дестабилизирующее воздействие.

Если Иран будет развивать собственное ядерное оружие, или в регионе увидят, что он скрытно приобрел потенциал производства такого оружия, другие страны региона могут принять решение не стремиться к аналогичным достижениям. Однако более вероятно, что ряд соседей Ирана начнут рассматривать развитие ядерной программы или скрытую способность Ирана производить ядерное оружие как экзистенциальную угрозу, чреватую неприемлемым фундаментальным сдвигом мощи в регионе, и будут стремиться найти компенсирующий эту угрозу выход. Гарантии безопасности со стороны ядерных держав, которые региональные державы нашли бы заслуживающими доверия, могут быть оценены ими как достаточный ответ на иранскую способность к созданию ядерных вооружений. Но, вероятно, сложно ожидать, что такие гарантии удовлетворят всех, кто озабочен перспективами ядерного Ирана.

„.Но потенциально опаснее холодной войны. Реальная перспектива того, что ядерное оружие может поощрить Иран к стимуляции еще большей нестабильности и станет спусковым механизмом для сдвига в балансе влияния и власти на Ближнем Востоке, является важнейшей причиной обеспокоенности арабских стран региона и может стать силой, подталкивающей некоторые из них к обладанию собственным ядерным оружием сдерживания. Растущая способность Ирана к производству ядерного оружия уже отчасти привела к росту интереса к ядерной энергетике на Ближнем Востоке и питает озабоченность возможностью ядерной гонки вооружений в регионе. Турция, ОАЭ, Бахрейн, Саудовская Аравия, Египет, Ливия проявляли или проявляют интерес к строительству новых объектов ядерной энергетики. Будущая демонстрация Ираном его ядерных возможностей, которая усиливает восприятие его намерений и способностей развивать ядерное оружие, потенциально может дать дополнительный импульс ряду государств для того, чтобы инициировать собственные ядерные программы вооружений.

Безъядерная Корея?

Вероятно, к 2025 году мы сможем увидеть объединенную Корею – если не объединенное государство, то какую либо форму Северо Южной конфедерации. Пока дипломаты работают над тем, чтобы прекратить северокорейские ядерные программы, конечная диспозиция корейской ядерной инфраструктуры и возможностей ко времени объединения останется неопределенной. Однако новая объединенная Корея, борющаяся с огромным финансовым бременем реконструкции, будет, вероятно, более склонна к принятию иностранной помощи и экономической поддержки, если обеспечит денуклеаризацию полуострова; возможно, это будет осуществлено в той же форме, что и на Украине после 1991 года. Рыхлая конфедеративная Корея может осложнить усилия по ядерному разоружению. Другие стратегические последствия, которые, вероятно, будут вытекать из процесса объединения Кореи, включают в себя перспективы выхода на новый уровень сотрудничества основных держав с тем, чтобы контролировать новые опасные вызовы, такие как ядерное разоружение, демилитаризация, регулирование потоков беженцев, финансирование восстановительных работ.

«Вероятно, к 2025 году мы сможем увидеть объединенную Корею – если не объединенное государство, то какую либо форму Северо Южной конфедерации».

Нет определенности в том, что тот тип стабильных сдерживающих отношений, который существовал для большинства в годы холодной войны, может естественным образом возникнуть на Ближнем Востоке при возросшем числе государств, способных производить ядерное оружие. Обладание ядерным оружием может восприниматься как гарантия безопасного развертывания военных действий либо даже как гарантия нападения с помощью обычных вооружений, но с учетом ненарушения и непересечения определенных «красных линий» в большей мере, нежели эпизодическое подавление или прекращение конфликтов низкой интенсивности и терроризма. Каждый такой инцидент между обладающими ядерным орудием государствами, однако, будет иметь потенциал для ядерной эскалации конфликта.

Продолжающееся распространение потенциала к созданию ядерных вооружений среди государств Ближнего Востока, где несколько стран в течение следующих 20 лет столкнутся с унаследованными от прошлого вызовами, также усилит новую озабоченность относительно способности слабых государств сохранять контроль над своими ядерными технологиями и арсеналами. Если количество стран, обладающих потенциалом производства ядерного оружия, увеличится, то увеличится и количество стран, потенциально желающих обеспечить ядерную поддержку другим странам или террористам. Вероятность краж ядерных материалов или диверсий с ядерным оружием или технологиями также увеличится. Наконец, достаточное количество стран могут прийти к решению попытаться создать у себя потенциал для производства ядерного оружия в ответ на иранский потенциал. Страны вне региона также могут начать осуществление своих собственных программ производства ядерных вооружений.

Новые конфликты за обладание ресурсами? Возрастание потребности в энергии для растущего населения и экономики могут поставить вопрос о доступе к источникам энергии, надежности снабжения и доступности относительно дешевых энергоносителей. Может возникнуть ситуация, когда возрастет напряженность между странами, конкурирующими за ограниченные ресурсы, особенно если это сопровождается возросшей политической неразберихой на Ближнем Востоке и общей потерей уверенности в способности рынков удовлетворять возросшие потребности. Национальные компании могут поставить под контроль львиную долю мировых запасов углеводородного сырья, что может привести к дальнейшему переплетению взаимоотношений государственной политики и энергетики с геополитической озабоченностью.

Осознание нехватки энергии подтолкнет страны к тому, чтобы предпринять действия, способные обеспечить доступ к энергетическим запасам в будущем. В худшем случае это может привести к межгосударственным конфликтам, если лидеры правительств будут оценивать гарантированный доступ к энергоресурсам как важное условие для поддержания внутренней стабильности и выживания режима. Однако даже действия, не переходящие грань войны, будут иметь важную геополитическую подоплеку, так как государства будут следовать стратегии, исходящей из предположения, что существующие энергетические запасы не смогут удовлетворить растущие потребности в энергии. Соображения энергетической безопасности уже вынуждают такие страны, как Китай и Индия, покупать доли в месторождениях энергоносителей, а развивающаяся конкуренция во все большей мере поддерживается их военным потенциалом, что ведет к нарастанию напряженности и даже к конфликтам. Страны, испытывающие дефицит энергии, могут использовать переброску оружия, критически важные технологии, обещания политического и военного союзничества как побудительную силу для учреждения стратегических взаимоотношений со странами – производителями энергетических ресурсов.

Центральная Азия стала ареной интенсивной международной конкуренции за доступ к энергии. Хотя Россия и Китай в настоящее время осуществляют сотрудничество с целью уменьшения возможности влияния на регион внешних держав, особенно Соединенных Штатов, конкуренция в Центральной Азии между ними может возрасти, если в будущем Россия попытается вмешаться в отношения Китая со странами региона или в случае более агрессивного поведения Китая, ориентированного на получение доступа к запасам энергоносителей в районах бывшего Советского Союза.

Будущее развитие новых технологий бурения может создать новые возможности для разведки и эксплуатации ранее не исследованных сверхглубоких нефтяных залежей. Однако такие залежи могут находиться в регионах, принадлежность которых к той или иной стране оспаривается, как, например, в Азии или в Арктике, создавая тем самым потенциал для конфликтов.

Озабоченность гарантированным в перспективе доступом к запасам энергии способствует повышенной конкуренции на море. Несмотря на растущее число проектируемых нефтепроводов, в 2025 году азиатские страны сохранят свою зависимость от морских поставок энергии и от поставщиков на Ближнем Востоке. Растет озабоченность относительно будущей безопасности мореплавания в зоне, простирающейся от Персидского залива на восток и в Юго Восточную Азию. Забота о безопасности мореплавания подкрепляет необходимость ряда морских проектов в регионе – строительства флота и модернизационных усилий, таких как развитие Китаем и Индией военно морского потенциала для защиты имеющего критическое значение имущества и собственности, чтобы сделать безопасным доступ к ресурсам. Другие национальные военно морские флоты на Ближнем Востоке и в Азии не смогут в 2025 году заменить военно морской флот Соединенных Штатов, играющий роль основного защитника стратегических морских маршрутов и коммуникаций, но сам процесс создания военно морских сил может привести к возрастанию напряженности, соперничеству и попыткам создания противовесов.

Ближний Восток / Северная Африка: экономика ведет к переменам, но влечет большой риск нестабильности

Ближний Восток и Северная Африка (БВСА) останутся в 2025 году геополитически важными регионами в силу важности нефти для мировой экономики и угроз дестабилизации, исходящих отсюда. Будущее региона будет зависеть от того, как лидерам удастся распорядиться нефтяными скважинами, справиться с демографическими изменениями и давлением в пользу политических изменений, а также срегиональными конфликтами.

В позитивном сценарии, согласно которому экономический рост станет более органичным и укорененным, непрерывным и защищенным, лидеры региона сделают выбор в пользу инвестиций в регион, реализации экономической, образовательной, социальной политики, которая будет благоприятствовать большему росту, выдвинут предложения по проведению политических реформ, которые усилят власть умеренных – и, вероятно, исламских – политических партий, начнут работу по разрешению региональных конфликтов, приступят к реализации соглашений по вопросам безопасности, способных помочь в предотвращении нестабильности в будущем.

В более негативном сценарии лидерам не удастся подготовить растущее население своих стран к продуктивному участию в мировой экономике, авторитарные режимы будут крепко держаться за власть, станут более репрессивными, региональные конфликты останутся неразрешенными, а фоном будут служить растущее население и недостаток ресурсов.

Демографически некоторое количество ближневосточных и североафриканских стран находятся в том же положении, в каком находились Тайвань и Южная Корея перед своим рывком в конце 1960 х и в 1970 х годах. В течение последних примерно 15 лет число экономически активного населения (в возрасте 15–64 лет) в таких странах, как Египет, превысит число экономически зависимого населения намного в большей мере, чем в каком либо другом регионе. Эта разница даст возможность ускорить экономический рост при соответствующей экономической и социальной политике правительства на местах. Наиболее благоприятные перспективы для этого имеются в странах Северной Африки и государствах Персидского залива.

Иностранные инвестиции, многие из которых формируются внутри региона, усилят взаимную интеграцию арабских экономик и дадут импульс частному сектору. Наиболее многообещающие для создания рабочих мест отрасли, вероятно, будут созданы в сфере услуг, что направит развитие региона в иное русло, нежели то, в котором развивается Восточная Азия.

Чтобы максимизировать потенциал роста, правительства стран БВСА должны будут улучшить свои системы образования, иметь возможность выпускать технически более квалифицированную рабочую силу и поощрять граждан, привыкших к занятости в общественном и государственном секторах, к принятию требований и непостоянству частного сектора. (Восточноазиатские экономики смогли прийти к процветанию лишь в результате предпринятых правительствами усилий по быстрому улучшению качества рабочей силы посредством всеобщего образования и развития ориентированной на экспорт промышленности.)

В других регионах интеграция молодежи в рабочую среду в сочетании с падением рождаемости и снижающимся демографическим приоритетом молодежи создала условия для демократизации. Специалисты из сферы социальных наук обнаружили, что по мере растущей доли населения, принимающего участие в работе системы, ранее авторитарные государства, такие как Тайвань и Южная Корея, получают возможность начать эксперименты по политической либерализации. Важный кластер североафриканских государств – Алжир, Ливия, Марокко, Египет, Тунис – имеют потенциал реализовать такую сцепку демографии и демократии в период до 2025 года, хотя все еще остается неясность относительно того, используют ли эти авторитарные режимы открывшиеся возможности для либерализации.

Двухуровневый мусульманский мир? Хотя западная парадигма, отделяющая религиозную власть от светской, все еще не является в должной мере влиятельной в мусульманском обществе, больший упор на экономику, и, что очень важно, большее участие женщин в трудовой деятельности способствует развитию новых форм прогрессивного ислама. Это не означает, что экстремистские разновидности его исчезли, в краткосрочной перспективе они даже могут выиграть от тех тревог, которые влекут изменяющаяся роль женщин и альтернативные модели семьи. Но с течением времени меньшая плодовитость укрепит религиозную и политическую стабильность, и если секуляризация в Южной Европе может быть ориентиром, то к 2025 году могут укорениться модернизированные версии ислама.

Переориентация политического недовольства в исламский дискурс – вариант глобального возрождения религиозной идентичности после окончания холодной войны – и усилия государств по манипуляции течениями ислама к 2025 году усилят доминирование ислама в ближневосточной политике и обществе. В результате давление в пользу большего политического плюрализма, вероятно, усилит роль исламских политических партий, получит импульс переосмысление проблемы взаимоотношения ислама и политики, в частности вопроса о том, как они должны взаимодействовать и влиять друг на друга; в ходе этих процессов будут иметь место значительные социальные и политические выступления, генерируемые самими этими процессами. Даже если некоторые государства будут либерализованы, то другие могут потерпеть на этом пути неудачу: демографический приоритет молодежи, глубоко укорененные в обществе конфликты, ограниченные перспективы экономического развития, по всей вероятности, удержат Палестину, Йемен, Афганистан, Пакистан и другие страны в категории стран с наивысшими рисками. Избыток и перехлестывающие через край волнения в этих государствах повышают вероятность того, что импульсы в направлении большего процветания и политической стабильности, распространяющиеся в регионе, могут натолкнуться на подводные камни. Успех усилий по управлению региональными конфликтами и их разрешению, а также развитие архитектуры безопасности помогут стабилизировать регион и окажутся главными детерминантами способности государств развивать собственные экономики и осуществлять политические реформы.

Разрешение сирийского и палестинского конфликтов с Израилем особенно способно расширить идеологический и политический диалог с секулярными и исламистскими кругами, подтачивая традиционный предлог для содержания крупных военных сил и ограничения свобод. Это помогло бы в целом смягчить религиозные и этнические распри в регионе.

Траектория развития Ирана также, вероятно, будет иметь длительное воздействие на регион, изменяя ситуацию к лучшему или к худшему. Беспокойный режим в Иране, националистическая идентичность, двойственность и амбивалентность в отношении Соединенных Штатов сделают неровным и опасным переход этого государства, играющего роль регионального диссидента, на позиции страны, принимающей участие в мировых событиях и разделяющей ответственность. Хотя планы Ирана, ориентированного на региональное лидерство, включая его ядерные амбиции, вряд ли изменятся, его региональная ориентация будет испытывать внешнее и внутреннее давление по направлению к реформам. Например, Иран видит желательным усиление своего влияния наряду с влиянием Запада в Ираке и в Афганистане и поддерживает прогресс в переговорах по проблеме арабо израильского урегулирования, что, ослабляя связи Ирана и Сирии, удовлетворяет политических союзников Ирана. В свою очередь такие шаги стимулируют принятие мер по обеспечению безопасности и являются инструментом давления на Иран в трансформации его региональной роли. Политическое согласие с Ираном с целью дальнейшего развития его значительного экономического потенциала (которому могут способствовать недовольство масс коррупцией и неэффективным управлением экономикой, падение энергетической ренты) может стать дополнительной движущей силой, способной сдвинуть нестабильную политику Ирана влево, стать стимулом для изменения политики Ирана. Это способствовало бы снятию санкций в отношении Ирана со стороны США и других стран.

Растущая озабоченность безопасностью морского судоходства может создать возможности для международного сотрудничества в защите важнейших морских маршрутов. Взаимная подозрительность относительно намерений стран, создающих военно морскую мощь, делает их потенциальными региональными соперниками. Аналогичный эффект имеет создание блоков, исключающих участие в них ключевых игроков, это также подрывает усилия, направленные на упрочение международного сотрудничества.

В Азии может начаться гонка военно морских вооружений как ответ на дальнейшее развитие Китаем своего потенциала военно морской державы. Гонка морских вооружений может быть ускорена созданием потенциала, достаточного для того, чтобы блокировать доступ такого вооружения, как подводные лодки, вооруженные средствами нападения, или противокорабельные ракеты большого радиуса действия. Пекин, стремящийся к расширению своего политического влияния в регионе и наращивающий возможности сорвать любые попытки отрезать его от поставок энергоносителей морем, угрожая способностью ответно блокировать любую морскую торговлю, именно так будет расценивать все подобные действия.

Энергетическая безопасность

Другие возможные примеры милитаризации проблемы энергетической безопасности

Государства используют свой контроль над энергоресурсами как орудие политического давления и влияния. Россия стремится занять позиции, которые позволили бы контролировать энергоснабжение и транспортные сети, ведущие из Европы в Восточную Азию. Это позволило бы Москве использовать свой контроль над энергопотоками для поддержки российских интересов и усиления своего влияния. Угрозы, которые представляют терроризм и пиратство для энергопроизводства и транзита. Публичные заявления, сделанные лидерами «Аль Каиды», свидетельствуют о том, что террористы заинтересованы в нанесении ударов по предприятиям нефтедобычи в Персидском заливе. Защита нефте– и газопроводов, оборудования, судоходства от атак террористов будет ключевой заботой и миссией вооруженных сил. Внутренняя нестабильность и конфликты внутри стран – стратегических производителей энергии и стран экспортеров. Этническое и политическое насилие и активность преступных группировок в настоящее время угрожают значительной части нефтепроизводства, например в Нигерии. Крах государственности в стране – ключевом производителе энергии может потребовать вооруженной интервенции внешних держав для стабилизации энергетических потоков.

Изменение климата вряд ли сможет стать непосредственным спусковым механизмом межгосударственной войны, но может привести к повышению уровня взаимных межгосударственных обвинений и, возможно, стать прелюдией к вооруженному конфликту низкой степени интенсивности. По мере превращения воды во все более дефицитный ресурс в ряде регионов сотрудничество как внутри стран, так и между различными государствами по вопросам водных ресурсов становится все более трудным и напряженным и все менее вероятным. К таким регионам можно отнести район Гималаев, питающий важнейшие реки Китая, Пакистана, Индии и Бангладеш; израильско палестинские территории; территории вдоль берега реки Иордан (Израиль, Иордания); и Ферганскую долину в Центральной Азии. Однако подобные жуткие сценарии не являются неизбежными даже в условиях худших, нежели ожидаемые климатические изменения и вытекающие из них эффекты. Экономическое развитие, распространение новых технологий и прочные новые механизмы международного сотрудничества, созданные для реагирования на изменения климата, могут способствовать более интенсивному глобальному сотрудничеству.

Терроризм: хорошие новости и плохие новости

Маловероятно, что терроризм исчезнет к 2025 году, но его притягательная сила могла бы уменьшиться, если бы продолжился экономический рост, а молодежная безработица на Ближнем Востоке сократилась. Экономические возможности для молодежи и больший политический плюрализм, возможно, могли бы переубедить некоторых из тех, кто готов присоединиться к террористам, но другие, мотивированные самыми разными факторами, такими как стремление отомстить или стать мучениками, продолжат прибегать к насилию для достижения своих целей.

«Тем террористическим группам, которые продолжат свою деятельность в 2025 году, распространение технологий и научных знаний даст самые опасные в мире возможности, какие они только могут получить».

В условиях отсутствия возможностей получения работы и легальных средств для выражения своих политических позиций будут созревать условия для разочарования, роста радикализма и возможной вербовки молодежи в ряды террористических групп.Группы террористов и повстанцев в 2025 году будут, вероятно, сочетать в себе как преемников давно созданных объединений, которые унаследуют организационные структуры, командование и процедуры контроля, тренировки, необходимые для осуществления очень высокотехнологичных атак, так и вновь возникшие объединения людей, обозленных и лишенных гражданских прав, подверженных процессам саморадикализации.

По мере возникновения беспорядков и социальных столкновений, генерируемых нехваткой ресурсов, плохим качеством управления, этническим соперничеством или деградацией окружающей среды – все это имеется в больших масштабах на Ближнем Востоке, – будут сохраняться благоприятные условия для распространения радикализма и повстанческих движений. Радикализм в будущем сможет подпитываться глобальными коммуникациями и массмедиа. Увеличивающаяся взаимокоммуникабельность облегчит объединение индивидов вокруг общих дел, выведет за рамки национальных границ, сформирует новые когорты обозленных, подавленных, лишенных прав. В некоторых ситуациях эти новые сети смогут действовать как силы, оказывающие позитивное давление на правительства посредством ненасильственных действий, побуждая их обратиться к проблемам несправедливости, нищеты, воздействия изменений климата и к другим социальным проблемам. Другие группы, однако, могут использовать сети и глобальные коммуникации для вербовки и тренировки новых членов, для распространения радикальных идеологий, управления их финансами, манипулирования общественным мнением и координации атак.

Другое использование ядерного оружия

Риск использования ядерного оружия в течение следующих 20 лет хотя и остается очень низким, возможно, возрастет в результате действия нескольких сходящихся в одной точке трендов. Распространение ядерных технологий и знаний генерирует озабоченность потенциальным возникновением новых государств, обладающих ядерным оружием, приобретением ядерных материалов группировками террористов. Продолжающиеся столкновения низкой интенсивности между Индией и Пакистаном постоянно генерируют страх перед призраком худшего исхода, опасения, что подобные события могут привести к эскалации более широкого конфликта между двумя ядерными державами. Возможность в будущем разрушительной смены режима или краха ядерной державы (типа Северной Кореи) также ставит в повестку дня вопросы, касающиеся способности слабых государств контролировать и обеспечивать безопасность своих ядерных арсеналов.

Кроме этих давних тревог ядерное табу могут подвергнуть эрозии и новые политико военные изменения. Перспектива, что вооруженный ядерным оружием Иран сможет распространить ядерную гонку вооружений на весь Большой Ближний Восток, создает новые вызовы безопасности в регионе, и без того склонном к конфликтам. Эта угроза усиливается в сочетании с распространением ракетных систем дальнего радиуса действия. Более того, приобретение в будущем ядерного оружия государствами со слабым управлением и неразвитыми процедурами контроля и охраны повышает вероятность случайного или несанкционированного использования ядерного оружия. Асимметрия в будущем потенциалов обычного вооружения между возможными соперниками также может подтолкнуть слабые государства к тому, чтобы рассматривать ядерное оружие как необходимое и оправданное оружие защиты, противостоящее угрозе всеобщего нападения с применением обычных вооружений. В таких случаях защищающаяся держава может попытаться ограничить потенциал эскалации конфликта, применив, например, испытание ядерного оружия, чтобы сигнализировать о своей решимости сдержать агрессию, или ограничив использование ядерных вооружений для защиты своей собственной территории. Варианты атак ограниченного физического разрушения, например, с использованием очень ограниченного по мощности оружия или ядерных взрывов на очень большой высоте, нацеленных на разрушение информационных сетей противника (посредством электромагнитного эффекта от взрыва), могут способствовать дальнейшей эрозии табу на применение ядерных вооружений и немедленной переоценке уязвимых точек вооруженных сил, оснащенных обычным вооружением.

Если ядерное оружие в следующие 15–20 лет будет использовано с большим разрушительным эффектом, то международная система будет потрясена, поскольку это событие будет сопровождаться немедленными гуманитарными, экономическими, военно политическими последствиями. Как отреагирует мир в продолжительной перспективе на еще одно использование ядерного оружия, будет, вероятно, зависеть от контекста, в котором такое оружие будет использовано. Превалирующие взгляды таковы, что прежде всего рассматривается вопрос о том, может ли быть оправдано использование ядерного оружия, уровень причиненных его использованием разрушений. Распространение взглядов о «полезности» ядерного оружия может вызвать глобальную реакцию относительно режима нераспространения и ядерного разоружения.

Использование террористами ядерного оружия или эскалация конфликта между двумя ядерными державами, например такими, как Индия и Пакистан, могли бы ярко продемонстрировать опасность ядерных вооружений, придать убедительности призывам к ядерному разоружению и вдохнуть новую энергию в усилия по нераспространению ядерных вооружений и в антитеррористические мероприятия. Успешное испытание ядерного оружия или использование его для блокирования либо прекращения нападения с применением обычных вооружений, с другой стороны, могло бы расширить число сторонников полезности ядерных вооружений для защиты территориального суверенитета, увеличить давление в пользу распространения этого оружия в странах, которые не обладают ни сильной армией с обычным вооружением, ни надежными гарантиями собственной безопасности. В любом случае использование ядерного оружия в будущем могло бы вызвать значительные геополитические сдвиги, поскольку ряд стран попытались бы учредить или усилить обеспечивающие безопасность альянсы с существующими ядерными державами, в то время как другие потребовали бы глобального ядерного разоружения. В Европе, например, могли бы возникнуть разногласия между некоторыми странами Западной Европы, поддерживающими ядерное разоружение, и странами Европы Восточной, которые могут все еще опасаться ядерных арсеналов России.

В качестве позитивной новости о терроризме можно заметить, что поддержка террористических сетей в мусульманском мире имеет тенденцию к спаду. Чтобы преуспеть, террористические группы должны иметь большое количество пассивных сторонников, которые симпатизируют целям террористов. Уменьшение их количества является ключевым условием сокращения поддержки и популярности терроризма в обществах. Анализ коммуникаций террористов внутри групп выявляет тот факт, что они оценивают себя как силу, «проигрывающую битву» с материалистическими ценностями западного мира. Исследование и анализ джихадистских веб сайтов показывает растущую массовую неудовлетворенность наличием жертв среди гражданского населения – особенно среди единоверцев мусульман – в результате действий террористов.

Почему волна терроризма, поднятая «Аль Каидой», может сойти на нет


Часть VII Часть VIII Часть IX

179
FF
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!