Мир после кризиса. Доклад Национального разведывательного совета США. Часть III

Поставлена ли глобализация под угрозу финансовым кризисом 2008 года?

Как и в случае с большинством тенденций, разбираемых в этом докладе, воздействие финансового кризиса будет существенным образом зависеть от того, кто окажется у власти. Упреждающая фискальная и финансовая политика, возможно, не допустит паники, подобной нынешней, и вероятные серьезные экономические спады не превратятся в длительные депрессии, хотя снижение экономического роста может замедлить темп глобализации, увеличив покровительственное давление и финансовую раздробленность.

Этот кризис ускоряет восстановление экономического равновесия в мире. Развивающиеся страны пострадали; некоторые, такие как Пакистан с его большим дефицитом денежных средств, находятся под серьезной угрозой. Даже тем, у кого есть запасы наличности – например, Южной Корее и России, – нанесен серьезный удар; резкий скачок безработицы и инфляции может спровоцировать рост политической нестабильности и столкнуть восходящие державы с пути. Тем не менее, если экспортеры нефти Китая, России и Ближнего Востока смогут избежать внутренних кризисов, у них появится шанс максимально использовать свои, скорее всего, еще значительные резервы для покупки зарубежных активов и обеспечения прямой финансовой помощи продолжающим борьбу странам для получения политической благосклонности или запуска новых региональных инициатив. На Западе самая крупная перемена – которую до кризиса никто не предсказывал – это усиление государственной власти. Западные правительства сейчас владеют большими кусками в своих финансовых секторах и должны руководить ими, что может привести к политизации рынков. Кризис спровоцировал призывы к новому «Бретон Вудсу», чтобы улучшить регулирование мировой экономики. Главы государств, тем не менее, столкнутся с проблемой обновления МВФ и составления полностью прозрачного и эффективного набора правил, которые можно применить к различным видам капитализма и уровням развития финансовых организаций. Если построить новую всеохватную структуру не удастся, это может привести к тому, что страны начнут обеспечивать безопасность через конкурирующую финансовую политику и новые инвестиционные барьеры, а это увеличит риск сегментации рынка.

Усиливающаяся роль государства как участника новых рынков до недавнего времени контрастировала с почти противоположными тенденциями на Западе, где государство с трудом поспевало за частным финансовым инжинирингом, таким как производные финансовые инструменты или кредитный обмен. Началось углубление и усложнение этого фондового рынка еще в восьмидесятые годы XX века, а усиливалось с повышением цен на активы и ростом курсов с девяностых годов до недавнего времени. Финансовый инжиниринг – основанный на уровне платежеспособности, немыслимый еще десять лет назад – по очереди ввел на мировой рынок и беспрецедентную степень риска, и нестабильность. Усиленный контроль и международное регулирование – возможный результат текущего финансового кризиса – могут изменить эту траекторию, хотя разрыв в роли государства в экономике, вероятно, сохранится между Западом и быстро поднимающимися экономическими силами.

Ухабы на дороге исправления нынешнего мирового дисбаланса

Новые рынки отказываются допустить повышение курса валют, несмотря на быстрорастущую экономику, а США готовы взять на себя еще большие суммы долгов, все это в совокупности создало взаимоподдерживающий, хотя и совершенно неприемлемый цикл дисбалансов.

И действительно, события на Уолл стрит в 2008 году ознаменовали собой первые главы большого романа о возврате равновесия и коррекции курса для ухода от этих дисбалансов. Исправление этих дисбалансов отзовется серьезными толчками, поскольку мировая экономика движется к перестроению. Сложности в координации мировой экономической политики – которые частично являются побочным результатом растущей политической и финансовой многополярности – увеличивают шанс того, что дорога будет ухабистой.

Один из следующих шагов развития или их комбинация могут вызвать корректировку: замедление потребления и сопутствующий рост нормы сбережений в США, а также повышение спроса на новых азиатских рынках, особенно в Китае и Индии. Стабилизируются дисбалансы или отзовутся рикошетом к 2025 году, частично зависит от того, какие именно уроки новые державы пожелают извлечь из финансового кризиса. Одни могут воспринять кризис как основание для накоплений, вроде запасов на «черный день», а другие – поняв, что мало какие (если таковые вообще есть) новые экономики нечувствительны к распространяющемуся спаду – могут счесть накопление резервов не таким уж и важным.

Крупные финансовые спады и необходимые экономические и политические корректировки зачастую выходят за границы финансовой области. История подсказывает нам, что такое восстановление баланса потребует долгосрочных усилий для установления новой международной системы. Придется решать конкретные проблемы, среди которых:

Рост протекционизма в торговле и инвестициях. Все более агрессивное поглощение корпорациями, обосновавшимися в быстро зарождающихся экономиках – многими из которых будут владеть государства, – зарубежных компаний повысит политическую напряженность и может вызвать внутри стран негативные общественные выступления против иностранной торговли и инвестиций. Восприятие неодинаковых доходов от глобализации в США может питать протекционистские настроения.

Ускоряющийся захват ресурсов. У новых держав будет появляться все больше средств получения сырья для того, чтобы обеспечить непрерывное развитие. Россия, Китай и Индия связали свою национальную безопасность, чтобы усилить государственный контроль энергоресурсов и рынков, а также доступ к ним за счет их энергетических компаний, принадлежащих государству. Страны Персидского залива заинтересованы в аренде земли и приобретении ее где либо еще, чтобы обеспечить адекватное снабжение продовольствием.

Замедляющаяся демократизация. Китай в особенности предлагает альтернативную модель политического развития, а также демонстрирует иной экономический путь. Эта модель может оказаться привлекательной для экономически некрепких авторитарных режимов, помимо слабых демократий измученных годами вялой экономической активности.

Уход в тень международных финансовых организаций. Государственные инвестиционные фонды вложили в нарождающиеся рынки больше капитала, чем МВФ и Всемирный банк, вместе взятые, и данная тенденция может даже продолжиться с усилением мировых дисбалансов. Китай уже начинает соединять инвестиции ГИФов с прямой помощью и зарубежным содействием, зачастую прямо перебивая цену Всемирного банка на проекты развития. Подобные зарубежные инвестиции недавно разбогатевших государств, таких как Китай, Россия и участники ССПЗ, приведут к дипломатической перегруппировке и возникновению новых отношений между этими государствами и развивающимся миром. Ослабление международной роли доллара. Несмотря на недавние вливания в долларовые активы и повышение стоимости доллара, к 2025 году он может утратить свой статус в качестве уникальной ключевой мировой валюты и стать первым среди равных в «рыночной корзине» валют. Это может вынудить США более глубоко задуматься над тем, как их внешняя политика скажется на долларе. В отсутствие постоянного источника внешнего спроса на доллар действия США в вопросах внешней политики могут тяжело сказаться на валюте и привести к повышению процентных ставок для американцев.

Вполне очевидно, что евро используется все больше, и поэтому в будущем США, возможно, станет сложнее поддерживать уникальную роль доллара в международной торговле и инвестициях для замораживания активов и нарушения финансовых потоков своих соперников, как это было недавно с финансовыми санкциями против руководства Северной Кореи и Ирана. Стимулы и предпосылки ухода от доллара будут, тем не менее, сдерживаться неопределенностью и нестабильностью в международной финансовой системе.

Сложные финансовые узлы

Укрепляемая США и ЕС на Западе, Россией и странами ССПЗ в Центральной Азии и на Ближнем Востоке и Китаем и, в конце концов, Индией на Востоке, финансовая картина мира впервые будет по настоящему глобальной и многополярной. Поскольку нынешний финансовый кризис повышает интерес к финансам, доля кредитов в которых меньше, исламские финансы могут также пережить подъем. В то время как глобальный и многополярный финансовый порядок указывает на относительный спад влияния США и возможный рост рыночной конкуренции и сложности, эти минусы, вероятно, будут идти рука об руку со многими плюсами. Со временем и по мере развития эти сложные финансовые центры могут создать избыток, который поможет обезопасить рынок от финансовых потрясений и валютных кризисов, ослабляя их воздействие до того, как инфекция распространится по миру. Аналогичным образом, по мере роста инвестиций в финансовые эпицентры регионов, возрастут стимулы к сохранению геополитической стабильности для защиты этих финансовых потоков.

Превосходство в науке и технологии: проверка для восходящих держав

Отношения между достижениями в науке и технологиях и ростом экономики установились давным давно, но ход их не всегда предсказуем. Более существенна общая эффективность Национальной инновационной системы (НИС) государства – процесс, в котором интеллектуальные идеи двигаются в сторону коммерциализации во благо государственной экономики. По утверждению мирового исследования, проведенного учеными экспертами по заказу НИС, США в настоящий момент могут похвастаться более сильной инновационной системой, чем развивающиеся экономики Китая и Индии. Сама идея НИС была разработана в восьмидесятые годы XX века как помощь в понимании того, почему некоторым странам удается лучше превращать интеллектуальные идеи в коммерческий продукт, который подстегивает их экономику. Модель НИС развивается как информационная технология, и эффект набирающей ход глобализации (и многонационального сотрудничества) сказывается на национальных экономиках. По утверждению исследования, заказанного НИС, девять факторов могут внести свой вклад в современную НИС: подвижность капитала, гибкость резерва рабочей силы, восприимчивость правительства к бизнесу, технологии передачи информации, инфраструктура развития в частном секторе, система законов по охране интеллектуальной собственности, доступный научный и человеческий капитал, маркетинговые навыки и общекультурные склонности к творчеству.

Ожидается, что через десять лет Китай и Индия почти достигнут паритета с США в двух областях: в научном и человеческом капитале (Индия) и правительственной восприимчивости к инновациям в бизнесе (Китай). Китай и Индия существенно сузят, но не ликвидируют разрыв по всем остальным факторам. Ожидается, что США сохранят доминирующую позицию в трех областях: защита прав интеллектуальной собственности, искушенность в бизнесе для стимулирования инноваций и поощрение творческого подхода.

Компании Китая, Индии и других крупных развивающихся стран обладают уникальной возможностью стать первыми, кто разовьет множество новых технологий. И это еще более верно в случаях, когда компании строят новые инфраструктуры и не отягощены историческими шаблонами развития. Такие возможности включают рассредоточенное производство электроэнергии, разработку источников чистой воды и следующее поколение интернет технологий и новых информационных технологий (таких как повсеместная компьютеризация и «Интернет вещей»). Скорое и существенное усвоение этих технологий могло бы обеспечить значительные экономические преимущества.

История подсказывает, однако, что подобная переадресация в региональные финансовые центры может вскоре выйти за их пределы в иные области влияния. Редко удавалось – если вообще удавалось – убедить таких «финансистов, которых считают последней надеждой», строго ограничить свое влияние рамками финансовых сфер. Межрегиональная напряженность может разделить Запад, при этом в США и ЕС будет нарастать неоднородность экономических и денежных приоритетов, осложняя Западу попытки вести за собой и совместно культивировать мировую экономику.

Модели развития уходят от стандартов, но надолго ли?

Модель, в центре которой стоит государство, оно же принимает ключевые решения в области экономики, а демократия ограничена, как это происходит в Китае и все чаще в России, поднимает вопросы о неизбежности традиционного западного рецепта – грубо говоря, либеральной экономики и демократии. В течение следующих пятнадцати двадцати лет больше развивающихся стран могут тяготеть к пекинской государство центричной модели скорее, чем к традиционной западной модели рынка и демократической политической системы, чтобы повысить шанс быстрого развития и обеспечить политическую стабильность. Несмотря на наше предположение о том, что разрыв сохранится, усиление роли государства в западных экономиках может также ослабить контраст между этими двумя моделями.

На Ближнем Востоке секуляризация, которую также считали неотъемлемой частью западной модели, может все больше восприниматься как неуместная, когда исламские партии займут значительное положение и, возможно, встанут во главе правительств. Как в сегодняшней Турции мы видим и нарастающую исламизацию, и больший акцент на экономическом росте и модернизации.

«Китай в особенности предлагает альтернативную модель политического развития, а также демонстрирует иной экономический путь».

Латинская Америка: умеренный экономический рост, продолжающееся городское насилие

Многие страны Латинской Америки к 2025 году достигнут рыночного прогресса в демократической консолидации, некоторые из них станут державами со средними доходами. Другие, особенно те, которые проводят протекционистскую политику, отстанут – а некоторые, такие как Гаити, станут еще беднее и менее управляемыми. Проблема общественной безопасности останется трудноразрешимой – а в некоторых случаях и неконтролируемой. Бразилия превратится в ведущую силу в своем регионе, но ее попытки провести интеграцию в Южной Америке дадут результаты лишь отчасти. Венесуэла и Куба в 2025 году сохранят некоторые формы рудиментарного влияния в своем регионе, но внутренние экономические проблемы ограничат их привлекательность. Если США не смогут добиться доступа к рынкам на постоянной и существенной основе, они могут потерять свою традиционно привилегированную позицию в регионе с сопутствующим падением политического влияния. Стабильный экономический рост от сегодняшнего дня до 2025 года – вероятно, вплоть до четырех процентов – вызовет умеренный рост уровня нищеты в некоторых странах и постепенное сокращение неофициального сектора. Прогресс в важных реформах второго ряда, таких как система образования, система регрессивного налога, слабые имущественные права и не соответствующие требованиям органы правопорядка, останется пошаговым и неравномерным. Относительно увеличивающаяся важность этого региона как производителя нефти, природного газа, различных видов биотоплива и прочих альтернативных энергоносителей подстегнет рост в Бразилии, Чили, Колумбии и Мексике, но государственная собственность и политические беспорядки затруднят эффективное развитие в области энергоносителей. По экономической конкурентоспособности Латинская Америка продолжит отставать от Азии и некоторых других быстроразвивающихся регионов. Рост населения в регионе будет относительно умеренным, но сельское и коренное население продолжит расти с высокой скоростью. Население Латинской Америки будет стареть, поскольку темп увеличения количества людей в возрасте шестидесяти лет и старше растет. Некоторые районы Латинской Америки останутся в числе районов с самым высоким в мире уровнем насилия. Организации, занимающиеся оборотом наркотиков, поддерживаемые отчасти ростом потребления наркотиков в этом регионе, международные преступные картели и местные криминальные группировки и банды продолжат подрывать общественную безопасность. Эти факторы, а также устойчивая слабость правового регулирования будут означать, что несколько небольших стран, особенно в Центральной Америке и на Карибских островах, окажутся на грани недееспособности.

Латинская Америка продолжит играть несущественную роль в международной системе, за исключением ее участия в международной торговле и миротворческих действиях. Влияние США в этом регионе немного ослабеет, отчасти из за расширения экономических и коммерческих отношений Латинской Америки с Азией, Европой и другими блоками. Латиноамериканцы в целом будут искать у США руководящего участия и в глобальном смысле, и в поддержании отношений внутри региона. Растущее многочисленное латиноамериканское население усилит внимание США к культуре, религии, экономике и политике этого региона, а также участие в них.

Женщины как агенты геополитических перемен

Усиление влияния женщин в экономике и политике может изменить картину мира в ближайшие двадцать лет. Эта тенденция уже заметна в сфере экономики: взрыв производительности в мировой экономике за последние годы произошел как благодаря технологическому прогрессу, так и благодаря поощрению рабочей силы – особенно через улучшение здравоохранения, образования и возможностей трудоустройства для женщин и девушек.

Преобладание женщин в экспортном секторе производства в Юго Восточной Азии, вероятно, станет ключевой движущей силой, ведущей экономику региона к успеху; женщины, занятые в сельском хозяйстве, создают половину пищевых продуктов в мире – даже не имея постоянного доступа к земле, кредитам, оборудованию и рынкам.

За ближайшие двадцать лет тенденция к тому, что женщины все больше будут приходить на рабочие места и оставаться на них, продолжит смягчать экономические последствия глобального старения населения.

Женщины в большинстве районов Азии и Латинской Америки добиваются более высокого уровня образования, чем мужчины. Эта тенденция особенно существенна в мировой экономике, усиленной человеческим капиталом.

Демографические данные указывают на значительную корреляцию между более высоким уровнем женского образования и более активным ростом ВВП в пределах региона (например, в Северной и Южной Америке, Европе и Восточной Азии). И наоборот, регионы с низким уровнем женской образованности (Южная и Западная Азия, арабский мир, страны Африки, расположенные к югу от Сахары) являются самыми бедными в мире.

Расширение возможностей получить образование для девушек и женщин также будет фактором, способствующим снижению рождаемости во всем мире – и, соответственно, улучшению охраны материнства. Долгосрочные следствия этой тенденции включают в себя уменьшение количества сирот, недоедания, увеличение количества детей, посещающих школу, и прочие виды поддержания социальной стабильности. Хотя данные по участию женщин в политике менее убедительны, чем те, что касаются их участия в экономике, приход женщин в политику, по всей видимости, изменит правительственные приоритеты. Такие несопоставимые примеры, как Швеция и Руанда, указывают на то, что страны, где количество женщин в политике относительно велико, уделяют больше внимания социальным вопросам, таким как здравоохранение, окружающая среда и экономическое развитие. Если эта тенденция сохранится в ближайшие пятнадцать двадцать лет, что вполне вероятно, увеличится число стран, которые предпочтут социальные программы военным. Улучшение качества власти также может стать дополнительным плюсом, поскольку большее число женщин в парламенте или на высоких постах в правительстве коррелирует со снижением коррупции.

Нигде роль женщины потенциально не имеет такого значения для геополитических перемен, как в мусульманском мире. Женщины мусульманки гораздо лучше ассимилируются в Европе, чем их родственники мужчины, отчасти из за того, что они преуспевают в образовательной системе и им становится легче найти работу в информационной сфере и в сфере услуг. Резкий спад коэффициента рождаемости среди мусульман в Европе указывает на то, что женщины хотят работать за пределами дома и все чаще отказываются от соблюдения традиционных норм. В ближайшее время упадок традиционного устройства мусульманской семьи может способствовать тому, что многие молодые мусульмане откроются навстречу радикальным исламским выступлениям. Тем не менее в будущих поколениях женщины могут стать проводниками большей социальной ассимиляции и уменьшить вероятность религиозного экстремизма. Последствия того, что количество работающих женщин растет, могут также сказаться и за пределами Европы. Модернизирующиеся страны исламского Средиземноморья тесно связаны с Европой, куда отправляют многочисленных мигрантов. Мигранты возвращаются домой на время или навсегда и приносят с собой новые идеи и ожидания. Эти исламские страны также получают зарубежное влияние через европейские средства массовой информации, спутниковые тарелки и Интернет.

Отсутствие какой либо всеохватной идеологии и соединение разных элементов в единый ансамбль – Бразилия и Индия представляют собой яркие примеры рыночной демократии – означает, что модель, в центре которой находится государство, пока не составляет ничего, подобного альтернативной системе, и, на наш взгляд, вряд ли когда либо к этому придет. Либерализуется ли Китай политически и экономически за следующие двадцать лет – будет особенно важной проверкой долгосрочной жизнеспособности альтернативной модели по сравнению с традиционной западной. Хотя демократизация, видимо, будет медленной и характер ее может оказаться специфически китайским, мы полагаем, что нарождающийся средний класс будет добиваться большего политического влияния и ответственности от властей предержащих, особенно если центральное правительство дрогнет в своей способности поддерживать экономический рост или не будет реагировать на злободневные вопросы «качества жизни», такие как загрязнение окружающей среды или необходимость медицинских и образовательных услуг. Попытки самого правительства поддержать науку и технологии и установить наукоемкую экономику увеличат стимулы к большей открытости для развития человеческого капитала внутри страны и привлечения экспертов и идей извне.

Исторические схемы, показанные другими производителями энергии, предполагают, что российским властям будет проще справиться с призывами к либерализации. Традиционно производители энергии тоже могли использовать доходы, чтобы откупиться от политических оппонентов; мало кто совершил переход к демократии, когда их доходы в области энергетики были велики.

Длительный спад цен на нефть и газ изменил бы эту ситуацию и увеличил перспективы большей политической и экономической либерализации в России.

Формирование высшего образования в глобальной картине мира в 2025 году

По мере того как стираются границы в мировом бизнесе и на рынке труда, образование становится главным определяющим фактором функционирования и потенциала экономики государств. Полноценное начальное образование необходимо, но качество и доступность среднего и высшего образования будут еще важнее для определения того, насколько успешно общество движется вверх по лестнице производства с высоким уровнем добавленной стоимости.

Лидерство США в высококвалифицированном труде, вероятно, ослабеет по мере того, как развивающиеся страны, особенно Китай, начнут пожинать плоды недавних инвестиций в человеческий капитал, включая сферу образования, питания и здравоохранения. Индия столкнется с проблемами, поскольку неполноценное начальное образование распространено повсеместно в более бедных районах, а образовательные учреждения высокого уровня доступны лишь относительно привилегированному меньшинству. Финансирование как доля ВВП возросло примерно на пять процентов в большинстве европейских стран, хотя немногие европейские университеты дотягивают до мировых стандартов. Траты на образование в арабском мире примерно равны тратам в остальном мире в абсолютном выражении и превышают в проценте от ВВП, отставая лишь слегка от стран ОЭСР с высоким доходом. Данные США и результаты исследований иных организаций, тем не менее, показывают, что образование и обучение ближневосточной молодежи не управляется нуждами работодателей, особенно в сфере науки и технологии. Есть некоторые признаки прогресса. США могут оказаться единственным государством, способным подстроить свое высшее образование и систему научных исследований под растущий мировой спрос и позиционировать себя мировым центром образования для растущего числа студентов, которые выйдут на рынок образования к 2025 году. Если США откроют больше аудиторий и лабораторий, это будет означать, что американским студентам предстоит более жесткая конкуренция. Но, несмотря на это, экономика США, вероятно, окажется в выигрыше, потому что компании стремятся вести свою деятельность вблизи доступных человеческих ресурсов. Продолжение экспорта образовательной системы США и строительство американских кампусов на Ближнем Востоке и в Центральной Азии может значительно повысить привлекательность и мировой престиж университетов США.

Глава 2

Демография несовпадений

Тенденции рождаемости, смертности и миграции меняют абсолютное и относительное число молодых и пожилых, сельского и городского населения, этнического большинства и меньшинства внутри и между появляющимися и существующими государствами. Эти демографические переформатирования создадут социальные и экономические возможности для одних стран и серьезные вызовы для существующего порядка в других странах. Население более чем 50 стран увеличится более чем на треть (некоторых – более чем на две трети) к 2025 году, создав дополнительную нагрузку на жизненно важные природные ресурсы, сферу услуг и инфраструктуру. Две трети этих государств находится в Африке южнее Сахары; большая часть остальных стран, население которых быстро растет, расположена на Ближнем Востоке и в Южной Азии.

Рост населения, упадок и диверсификация – одновременно

По прогнозам, между 2009 и 2025 годами население планеты увеличится на 1,2 миллиарда человек – с 6,8 до приблизительно 8 миллиардов. Хотя в глобальном масштабе рост населения значителен – учитывая его влияние на ресурсы, – динамика роста будет менее быстрой, чем в прошлом, по сравнению с тем уровнем, когда население возросло на 2,4 миллиарда за период с 1980 года по настоящее время. Демографы прогнозируют, что на долю Азии и Африки к 2025 году будет приходиться наибольший прирост, в то время как на долю Запада – Европы, Японии, Соединенных Штатов, Канады, Австралии и Новой Зеландии – придется менее 3 процентов прироста. В 2025 году около 16 процентов населения планеты будет жить на Западе, то есть население этой территории сократится с 18 процентов в 2009 году и с 24 процентов в 1980 году.

Наибольший прирост будет иметь место в Индии и составит около одной пятой от всего прироста. Население Индии, по прогнозам, возрастет на 240 миллионов, достигнув к 2025 году 1,45 миллиарда человек. С 2009 по 2025 год другой азиатский гигант, Китай, увеличит, согласно прогнозам, свою численность на 100 миллионов человек по сравнению с нынешним показателем в 1,3 миллиарда (см. график «Общее количество населения»).В целом население стран Африки южнее Сахары за этот период увеличится примерно на 350 миллионов человек, в то время как население Латинской Америки и стран Карибского бассейна возрастет примерно на 100 миллионов человек.Ожидается, что по сравнению с нынешним периодом к 2025 году население России, Украины, Италии, почти всех стран Восточной Европы и Японии сократится на несколько процентов. Это сокращение может достичь или даже превысить 10 процентный уровень от нынешней численности населения России, Украины и нескольких других восточноевропейских стран.Население США, Канады, Австралии и некоторых других индустриальных стран с относительно высоким уровнем миграции продолжит рост – население США увеличится более чем на 40 миллионов, Канады – на 4,5 миллиона, Австралии – более чем на 3 миллиона человек.

К 2025 году и без того разнообразный порядок национальных возрастных структур населения станет еще более дифференцированным и разрыв между регионами с самым молодым и самым старым населением продолжит расти. «Старейшие» страны – те, в которых доля людей в возрасте до 30 лет будет составлять менее 30 процентов населения, образуют пояс на северной стороне карты мира. По контрасту почти все «самые молодые» страны, где население до 30 лет составит 60 или больше процентов, будут почти всецело располагаться в Африке южнее Сахары (см. карты «Мировая возрастная структура, 2005 год и прогноз на 2025 год»).

Бум пенсионеров: проблемы стареющего населения

Старение населения подвело сегодняшние развитые страны (за немногими исключениями, такими как США) к демографической «точке опрокидывания». Сегодня в развитых странах почти 7 из 10 людей, находящихся в традиционном для работы возрасте (с 15 до 64 лет), наиболее близки к верхнему уровню этой возрастной категории. Эта цифра никогда прежде не была столь высока и, по оценкам экспертов, никогда не будет столь высокой впредь.

Почти в каждой из развитых стран период резкого роста старшей группы населения (65 лет и старше) относительно людей трудоспособного возраста придется на 2010 е и 2020 е, что увеличит налоговое бремя за счет льготных программ для лиц пенсионного возраста. К 2010 году в развитых странах на одного пенсионера будет приходиться в среднем четверо работающих. К 2025 году эта пропорция изменится на три к одному, а возможно, и меньше.

Япония находится в сложной ситуации: ее трудоспособное население сокращается с середины 90 х годов, а население в целом – с 2005 года. Сегодняшние проекции на будущее представляют общество, в котором к 2025 году на двух граждан трудоспособного возраста будет приходиться один пенсионер.Ситуация в Западной Европе отражает более смешанную картину. По всей вероятности, в Великобритании, Франции, Бельгии, Нидерландах и в странах Северной Европы сохранится самый высокий уровень деторождения в Европе, но он все же будет ниже, чем два ребенка на женщину. В остальных странах региона уровень деторождения будет ниже, чем 1,5 ребенка на женщину, и окажется примерно равным уровню Японии (и намного ниже уровня, нужного для воспроизводства, что составляет 2,1 ребенка на женщину).

Высокий и устойчивый рост фертильности, даже если он начнется сейчас, не сможет повернуть вспять тенденцию старения населения, несколько десятилетий характерную для Европы и Японии. Если в Западной Европе фертильность немедленно возрастет до уровня воспроизводства населения, количество граждан старшего возраста в общем числе трудоспособного населения продолжит расти до конца 2030 х. В Японии число таких граждан будет возрастать вплоть до конца 2040 х годов.

Ежегодный уровень чистой иммиграции должен будет увеличиться вдвое или втрое, чтобы не допустить резкого сокращения числа трудоспособного населения в Западной Европе. К 2025 году неевропейские меньшинства могут достичь значительного числа – 15 процентов или больше – почти во всех странах Западной Европы, и они будут иметь значительно более молодую возрастную структуру, чем коренное население (см. таблицу «Мировая возрастная структура»). С учетом растущей неудовлетворенности текущим уровнем иммиграции среди коренных европейцев этот плавный рост, вероятно, усилит напряженность.

Старение населения будет иметь свои экономические последствия. Даже если производительность возрастет, замедленный рост занятости населения в условиях сокращающейся рабочей силы, вероятно, сократит и без того скромный рост европейского ВВП на 1 процент. Согласно некоторым моделям, прогнозируется, что к 2030 году рост ВВП в Японии упадет почти до нулевой отметки. За попытки сохранить уровень пенсий

и медицинские страховки придется заплатить сокращением расходов на другие приоритетные задачи, такие как оборона.

Устойчивый демографический приоритет молодежи

Страны с молодежной возрастной структурой и быстро растущим населением образуют полумесяц, простирающийся от региона Анд в Латинской Америке до районов Африки южнее Сахары, Ближнего Востока, Кавказа и северных регионов Южной Азии. К 2025 году, вследствие падения рождаемости и взросления населения, число стран, входящих в эту «дугу нестабильности» уменьшится на 35–40 процентов. Три четверти из трех дюжин стран, в которых демографический приоритет молодежи, по прогнозам, сохранится к 2025 году, расположены в регионах Африки южнее Сахары. Остальные находятся на Ближнем Востоке и рассыпаны по Азии и островам Тихого океана.

К 2025 году могут возникнуть «новые экономические тигры», когда демографический приоритет молодежи дозреет до того, чтобы стать приоритетом рабочей силы. Эксперты указывают, что этот демографический бонус станет наибольшим преимуществом, когда у стран появится образованная рабочая сила и благоприятная для бизнеса среда инвестирования. В число потенциальных выгодополучателей входят Турция, Ливан, Иран, страны Магриба в Северной Африке (Марокко, Алжир, Тунис), Колумбия, Коста Рика, Чили, Вьетнам, Индонезия и Малайзия.Сегодняшний демографический приоритет молодежи в странах Магриба, Турции, Ливане и Иране быстро закончится, но на Западном берегу (Иордана) и в Газе, в Ираке, Йемене, Саудовской Аравии и прилегающих Афганистане и Пакистане сохранится до 2025 года. Если условия занятости резко не поменяются, молодежь из слабых государств будет по прежнему стремиться уехать, реагируя на нестабильность и насилие в своих странах.

Население уже попавших в затруднительное положение стран со значительной долей молодежи, таких как Афганистан, Демократическая Республика Конго, Эфиопия, Нигерия, Пакистан и Йемен, по прогнозам, сохранит демографические траектории быстрого роста. Население Пакистана и Нигерии, по прогнозам, возрастет примерно на 55 миллионов человек в каждой из стран. Приблизительно на 40 миллионов человек увеличится население Эфиопии, на столько же возрастет население Конго, тогда как рост населения в Афганистане и Йемене составит более 50 процентов для каждой из стран. Все эти государства сохранят возрастную структуру с большой пропорцией молодых людей трудоспособного возраста; эту демографическую черту связывают с возникновением политического насилия и гражданских конфликтов.

Перемена мест: миграция, урбанизация и этнические сдвиги

Часть II Часть III Часть IV

118
FF
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!